elena glinkova = antonina delvig = elena glinkova

Антонина Дельвиг – имя моей бабушки. Баронесса – так звали ее друзья и соседи. Меня тоже зовут Баронесса – но только за глаза – когда хотят подчеркнуть некоторые особенности моего "зловредного, заносчивого" характера. (Вообще-то у меня характер ангельский - если меня не трогать!)
" Ну, конечно… Баронесса вызвала эко-надзор, и теперь из-за нее дачный кооператив вынужден заплатить штраф в две тысячи долларов! "
Ну да,  пилили вековые липы и гигантские здоровые сосны. Не помогло. Все одно свалили. А штраф, конечно же, был заплачен… членами кооператива, включая меня самою. Было бы смешно, если б не было так грустно. Эти липы росли здесь всегда! – и вот они стали застить свет новому управителю. Его я вообще обещала посадить! – честно, не помню такого… но  зато он не забыл. Напоминает время от времени. Хм… Ни о чем не жалею. 

 К чему это я? Да к тому, что реальность редко радует...

Что есть реальность? Для меня «реальность» – это место во времени и пространстве, где я в данный момент нахожусь – явь ли это, выдумка – неважно. Для меня выдуманное – по крайней мере, на то время, пока я пишу - становится значительно более реальным, чем собственно жизнь – я провожу там часы, дни - месяц за месяцем! Я могу не знать собственный город, но только не выдуманный – уж там-то мне каждый камень знаком! А уж воспоминания о выдуманном - те на порядок более подробны, чем о реальных событиях... Сначала я долго строю… долго. Зато потом просто описываю то, что вижу – усилия уже не нужны. Как строитель могу возвести как приятную, так и неприятную реальность – я выбираю первое – мне там жить! Поэтому сказки и фантастика. Детективы начала писать, так сказать, по заказу общества - мне не нравится убивать героев, очень не нравится… Но даже и в детективах  создаю обстановку, в которой мне лично комфортно находиться – думаю о себе самой в первую очередь! - я страшная эгоистка.
Теперь о сказке «Колдовской Сапфир». Я написала ее для дочери – она главная героиня – художник имел перед глазами ее фотографии, когда работал над книгой. Мне хотелось создать реальность приятную для нас обеих, куда бы не доносился ни один звук снаружи – из этого мира. Мне хотелось, чтоб было неясно, когда книга написана – сегодня или век назад…