Елена Глинкова
Убийство в безмятежности ("Когда позовет смерть" издательство Искатель)
ДЕТЕКТИВ №1
часть 1 часть 2 часть3 часть4 часть5 часть6
Часть 6
Оказывается, Маруся лежит на его кровати, а он обнимает ее, вот почему так хорошо. Она начала потихоньку отодвигаться, но Анри прижал ее к себе еще крепче, оказывается, он и не спит.
- Тебе разве плохо? – спросил он, не открывая глаз.
- Не в этом дело…
- А в чем? – Анри с нежностью провел пальцами по ее волосам.
Маруся резко отстранилась. Но потом порывисто притянула его правую руку к своим губам, она вдруг заметила, насколько та избита: бурые рубцы на костяшках пальцев еще от той драки, а к ним добавились свежие розовые ссадины, это когда он крушил вчера мебель. Она поцеловала его пальцы. Все из-за нее.
- Хотел бы я понять, о чем ты сейчас думаешь, - безнадежно вздохнул Анри. – Ты знаешь, что такое логическое мышление?
- У тебя очень удобная большая кровать. Для одного даже слишком. Я здесь, наверное, какая-нибудь семьсот пятьдесят вторая, да?
- Возможно… - сухо ответил он. - Я не считал. Но ты первая в подобном качестве.
- Я так рада! Арсений прав, нельзя мужчине быть таким красивым, это аморально.
Она вдруг резко наклонилась и сильно укусила его за нижнюю губу, ей захотелось причинить ему боль. Обидеть. Анри напрягся.
- Зачем ты это сделала?
- Нисирос сказал, это очень заводит мужчин… Ты такой вялый сегодня, похоже, на меня, семьсот пятьдесят вторую, тебя уже и не хватило…
Он схватил ее за плечи и сильно встряхнул.
Потом с силой бросил на кровать и впился губами в ее рот.
- Я тебя убью, чтобы ты меня не мучила, - наконец прохрипел он, с трудом отрываясь от нее.
Маруся жестоко улыбнулась ему.
- Здесь нельзя бросаться такими словами, тебя могут неправильно понять.
- Что с тобой, не пойму, - с отчаяньем проговорил он.
Что, что… трудно разве догадаться, ей просто стало дурно от ревности. Мог бы хотя бы из вежливости наврать, сказать, что их всех здесь не было…
- Маша, Маруся, - донесся откуда-то снизу встревоженный голос Арсения. – Ты где? Ты там еще жива? Немедленно иди домой.
Они, наконец, расцепили схлестнувшиеся взгляды.
- Вот пойди, и поговори с ним, - сказала она. – Я не могу показываться ему в таком растерзанном виде. Он еще маленький… Где тут у вас обычно чистят зубы?
Анри указал на дверь в противоположной стене комнаты.
- Ванная там, если ты это имеешь в виду.
Он спустился по лестнице и приветственно махнул подростку. Пошел навстречу, освобождая для него дорогу, ногой распихивая в стороны разбросанные по полу вещи. Отодвинул с прохода сорванную со стены полку, поднял стол, у которого оказалась сломанной ножка, придвинул его вплотную к стене.
- Что здесь произошло? – потребовал Арсений. – Я уж испугался! Разруха и гробовая тишина… Прими мои соболезнования… - Анри сумрачно кивнул. - Кто это здесь поработал? - продолжал с любопытством вертеть головой подросток. - Убийца у вас что-то искал?
- Нет, это я сам, - нехотя отозвался Анри.
У подростка насмешливо дрогнул уголок рта.
- Она так сильно тебя переехала? - указал он в потолок. - Мой нежный трамвай…
- Не то слово.
Арсений покивал, соглашаясь.
- Это она может. Имею в виду, довести до исступления. Своим нечеловеческим упрямством, да?
Анри устало вздохнув, пожал плечами.
- Я даже не знаю, упрямство ли это… Скажи, ты всегда понимаешь свою сестру? Ты можешь хотя бы предположить, о чем она думает?
- Ну, я-то, естественно, могу… Предположить.
- Значит, вы с ней одинаковые, - сделал Анри вывод, потом качнул головой куда-то в сторону. - А может, у вас там все такие?
- Как Машка? Нет, ну что ты… Мир, конечно, в этом случае, безусловно, стал бы значительно лучше и добрее, но на второй день Земля, боюсь, съехала бы с орбиты. Нет, на самом деле, не всегда ее понимаю. Больше тебе скажу, даже Малкович не знает всего. Она и от него кое-что прячет… Вчера на перекрестном допросе созналась. И в некоторый степени, я бы даже сказал, в очень большой степени, это касается тебя. Вот тут мы подходим к следующему пункту. Услуга за услугу… Я переговорю на эту тему с Малковичем, а ты упросишь Машку простить меня.
- Ты ее чем-то обидел?
- Как тебе сказать… Наговорил ей вчера про тебя… ну так ерунды разной, мол ты и убийца, и бабник, и жениться на ней хочешь из-за денег… ну и так далее. Теперь я осознал, что заблуждался, убийство твоей матери доказывает, что это не ты. Соня кого-то шантажировала, она видела, кто сбросил на скалы Мину. Но все убийства - в связке, и мне пришлось снять с тебя подозрения… Вчера ты был первый в списке.
- Спасибо и на этом.
- Нет, безусловно, я и сейчас мог бы прекрасно обосновать, почему ты их всех переубивал, но не стану этого делать из корыстных соображений. Ты сейчас пойдешь и скажешь ей, что я, как обещал, нашел другого кандидата в убийцы… Понимаешь ли, какая возникла проблема… она сказала, чтобы я к ней больше близко не подходил.
- Да что за ерунда! Ты ее единственный брат.
- Нет, совсем не ерунда, Машка не шутила. Ты не понимаешь, если ей что втемяшится в головку, ничем уже не вышибить, это же кремень. Боюсь, вчера она имела в виду ровно то, что сказала. И домой не вернулась.
- Ну и ну, - негромко присвистнул Анри, - Тогда, конечно, у меня нет ни малейшего шанса.
- Отчего же… Тебе еще вполне может посчастливиться. Если, к примеру, тебе взрывом оторвет обе руки, выбьет глаз… Тогда она переборет ненависть и останется с тобой на всю жизнь, и кормить тебя будет с ложки… Конечно, лучше, чтобы тебя, безрукого, сослали в Сибирь… Это оптимально. Вот тогда она точно последует за тобой и будет любить тебя до последнего своего вздоха. Машка с радостью пожертвует собой ради тебя, отвратительного обрубка… типичная декабристка, это страшное дело! Но тебе не повезло, ты до сих пор целый, так сказать, одним куском. Поэтому, боюсь, шансов действительно маловато.
- Понять хотя бы, она меня ненавидит, или любит. Хотя бы такую малость. Ты не знаешь?
- Знаю, но не скажу. Сначала сделай, что я просил.
- Вряд ли она обратит на мои слова какое-либо внимание. Обычно этого не происходит. Но попробую… Сейчас, только вот сварю ей кофе.
Он поднял с пола разбитый телефон, поднес трубку к уху, рассеяно пробормотал - не работает – и поставил на стол. Секунду спустя стол грохнулся на пол вместе с телефоном, Анри досадливо отмахнулся и направился в сторону кухни.
Подросток с кривоватой ухмылкой наблюдал за ним.
- Знаешь, я читал книжку, «Ночь нежна» называется, - проговорил ему уже в спину Арсений. - Там один супермен, фантастический красавиц, типа тебя, умница и так далее… женится на своей пациентке… а, надо добавить, был он доктором в нервной клинике. И все-то в жизни у него шло так замечательно… Ну так вот, полюбил он ее… А у нее в голове все по-другому. Все-все! Знаешь, чем кончилось? Он спился в ноль… не выдержал. Она разрушила его. Полностью, до основания. Жалко было мужика до слез… Не боишься?
Анри повернулся, с усмешкой покачал головой.
- Ты очень не хочешь, чтобы я был с твоей сестрой, да? По-моему, вы оба этого не хотите.
- Я больше, чем она, - невнятно буркнул Арсений. – Ты ей не подходишь.
- Почему ты так в этом уверен?
- Потому что в отличие от нее у меня глаза не застланы. Я смотрю вперед и думаю, что с ней станет через полгода, год, когда ты натешишься. Я не хочу остаться совсем один на этом белом свете, понятно? Я эгоист!
Анри медленно покачал головой.
- Второго раза не будет… Можешь успокоиться, я очень хорошо подумал, прежде чем к ней подойти… Да мне вообще теперь кажется, что я однолюб… - при этих его словах подросток саркастически хмыкнул, - что вполне можно объяснить, - задумчиво продолжал Анри, не обратив на его смешок никакого внимания, - просто ее не было раньше… В крайнем случае, по твоему совету, обрублю себе руки, выбью глаз и уеду с ней к вам в Сибирь.
- Только безруких нам там и не хватает, - фыркнул подросток. - Своих полно! Тем более, у нее уже есть один безногий. Отличная подбирается компания!
- Ссоритесь, - констатировала Маруся, оба они не заметили, как она подошла.
- Нет, ни в коем случае, - откликнулся Анри. - Наоборот. Твой брат сказал, что нашел другого убийцу вместо меня, хочет об этом тебе рассказать и просит простить его… Как странно, он тоже боится, что ты его бросишь.
- Дурачок, - ласково потрепала она брата по спутанным волосам. – Какие у тебя в голове глупости!
- Это я так шутил, - смутился Арсений. - Поставлю вам чайник, так и быть, если больше некому. – Он покатил в сторону кухни. - Я между прочим, еще вчера выполнил данное обещание… Если б ты потрудилась явиться домой, то узнала бы об этом. Шерри уже увезли. Правда, без наручников. Я бы на их месте так не рисковал, он вполне способен угнать вертолет.
- Увезли? – ахнула Маруся. – Как же так? Ты же сам решил, что раз он не упомянут в завещании…
- Сначала решил, а теперь перерешил… Хозяин - барин. Нилыч вынужден был согласиться с неопровержимыми доводами.
- Кто это, Нилыч? – машинально переспросил Анри. – Что вы предпочитаете, эсперссо, капучино или кофе по-турецки?
- Хорошо, назовем его для приличия лейтенант Скулас, какая разница… Я буду капучино. Машка тоже.
Анри достал из холодильника пакет молока, включил кофе-машину, засыпал сверху в резервуар кофейные зерна и нажал кнопку. Кофемолка деликатно зажужжала.
- Я знаю Шерри уже столько лет, - проговорил он, наконец. - Невозможно поверить… Значит, это он… и мать… тоже? А доказательства?
- Могу лишь пересказать доводы, которые привел вчера Скуласу, - передернул худыми плечами подросток. – Так вот, когда Машка закатила мне вчера истерику, я вынужден был еще раз как следует все обдумать. Я прокрутил в своем суперсознании все события, которым явился свидетелем, пока мы тут жили. Очень сложно, когда вообще нет никаких зацепок… Ты-то был идеальным подозреваемым… - он с сожалением прищелкнул языком, - ну и припомнил некоторые вещи, которые мне показались тогда странными… ну ладно, странноватыми, не вписывающимися. Начать с того, что сломался принтер. Тебя, Маша, это не удивило?
Маруся с недоумением посмотрела на него.
- Вообще-то нет…
- А вот я был весьма шокирован. Чудовищно несправедливым обвинением… и лучше бы Шерри этого не говорил… что это я его сломал… - он негодующе фыркнул. - Таким образом, вот первое событие, которое меня задело своей необъяснимой глупостью… Когда я разобрал принтер, то нашел там три листа бумаги. Между ними лежала спичка. Странно, да?
- По-моему, не очень, - пожала плечами Маша. Всякое в жизни случается… Поэтому бумага и застряла…
- Именно! Именно, Машенька… Поэтому бумага и застряла. Что дальше? Я осмотрел кабинет. И что же? Ну, как ты думаешь? – Маша снова пожала плечами. - Правильно! Я не нашел ни одной спички! Потом я стал вспоминать, кто из окружающих курит. Оказалось, что никто из них - буквально никто! не пользуется спичками. Зачем, когда у них для этого есть зажигалки. И, в основном, это дорогие золотые зажигалки известных фирм. Ну, с какого, собственно, перепугу было бы роскошной Жули таскать с собой уродливый картонный коробок и без конца чиркать о серу деревянными палочками, рискуя сломать ноготь? Она же не пещерный житель! Потом я осмотрел дом. Очень тщательно проверил кухню – черт, все приборы электрические. В общем, чтобы не показаться занудой, скажу, что за пару часов своего времени, которое я не поленился потратить на тщательный обыск дома, я не нашел в нем ни единой спички! Здорово, да?
- Ну да, наверное, - согласилась Маруся. – Если тебе так кажется… И что же?
- А то, что этому, с первого взгляда, такому обычному и незначительному предмету просто неоткуда было взяться в кабинете у Жули, его нужно было туда специально принести. Он не мог случайно завалиться в пачку с бумагой. И если уж кто-то вложил спичку между листов, чтобы заправить в принтер, значит, кому-то нужно было вывести его из строя. За рабочую версию, я принял, что вредитель Дональд Шерри. Теперь, следующий вопрос, зачем ему это могло понадобиться?
- И зачем же?
- Думаю, все-таки не для того чтобы меня унизить.
Маруся даже фыркнула.
- В этом ты можешь быть практически уверенным.
- Тогда с какой целью? – продолжал гнуть свое подросток. - Ответ совершенно очевиден, чтобы нельзя было им воспользоваться.
- Дальше, дальше, - поторопила Маруся.
- Чтобы нельзя было напечатать какой-то документ, так? Какой же?
Тут подросток перевел глаза на внимательно слушающего Анри.
- Могу я теперь попросить рассказать все, что тебе было известно о ее завещании, если, конечно, это не противоречит каким-то личным принципам.
Тот нахмурил брови, неопределенно качнул головой.
- Ну я, например, точно знал, что именно Жули мне оставит. Естественно, никто из нас не верил в это идиотское предсказание, – он удрученно покачал головой, - а кто-то им воспользовался… Короче, Жули всегда говорила, что коллекции отца будут моими, собственно, она вовсеуслышанье объявила это еще одиннадцать лет назад, сразу после его смерти. Ну, и более или менее всегда было известно, что основной капитал она отпишет благотворительным фондам… Жули передумала, - Анри мотнул головой в сторону девушки, - и хорошо, не верю в абстрактное добро, большая часть денег все равно осядет в карманах отцов-основателей… Ну, и наконец широко было известно, что Шерри ничего не достанется, думаю, ты именно это хотел узнать… Он отлично знал, что ничего не получит в случае ее кончины, она была довольно осторожной на этот счет. Ну, чтобы ему выгодней было иметь ее живой и здоровой…
Подросток удовлетворенно кивнул.
- Так я и думал… Теперь, далее. Маша, ты, безусловно, помнишь, какой документ составляли, когда якобы сломался принтер?
- Ну… жалобу писали… вернее, протест против того, что местные власти решили продать землю под фуникулер.
- Совершенно правильно. И Малкович диктовал.
- При чем здесь Малкович? - мгновенно взвилась Маруся.
- А я разве сказал, что он при чем-то? – удивился подросток.
- Чуть что, сразу Малкович… Малкович…
- Маша, пожалуйста, не перебивай меня, а то я потеряю нить, - строго сказал подросток. - Твоя защита ему пока не требуется… Так вот Малкович диктовал… Что же я собирался сказать… Ах да… Вопрос, откуда взялась та самая брошюра из которой все мы, включая Жули, узнали о предстоящем строительстве?
- Не знаю…
- Зато я знаю. Шерри притащил с собой целую пачку, когда приехал из деревни. Сказал, что нашел данную рекламную продукцию на пристани и забрал все, что там лежало. Опять же, мы знаем это только с его слов… Потом между делом обронил, что, скорее всего, землю уже продали… Что ввергло его жену в совершеннейшую истерику.
- Но Малкович, тоже сказал, что это похоже на правду, потому что разве будет кто-нибудь тратиться просто так.
- И он совершенно прав, просто так никто не будет тратиться. А преследуя какую-то свою цель, наоборот, будет… Напечатать сто экземпляров брошюрки в четыре страницы не такие уж сумасшедшие деньги.
- Наверное…
- Теперь вопрос, для чего кому-то понадобилось расходовать пусть и не сумасшедшие деньги на печать данного буклета? Ответ, по-моему, снова очевиден: чтобы спровоцировать Жули на написание возмущенного протеста местным властям.
- Но для чего?
- Хороший, умный вопрос, - усмехнулся подросток, - Действительно, зачем нервировать городской совет? Глупо. Но я не уверен, что они получили это письмо.
- Но Шерри же сам отвез его в деревню!
- Да? Скажи на милость, а откуда мы это знаем? Опять только с его слов. Мы видели, что он сел в машину и уехал, больше ничего. Что из этого всего вытекает? Скорее всего, письмо нужно было ему самому. Лично. Зачем? Что там могло быть настолько важным, а? Ну, подумай, Маша, я тебя сегодня не узнаю.
- Может быть, подпись…
- Ну, наконец-то!
- Но как же все остальное?
- Теперь воспроизводим эпизод собственно написания обсуждаемого документа. Ничего не показалось странным?
Маша недоумевающее потрясла головой.
- Стыдно! Когда я добрался в рассуждениях до этого места, все уже стало ясно как белый день!
- Ты же у нас умнее…
- Трудно с тобой не согласиться, - кивнул подросток. – Таким образом, в результате того, что принтер не работал, письмо написал Шерри своей ручкой, помнишь? Перьевой ручкой Паркер. Что же произошло потом?
- Ручка разбилась – пробормотала Маша. - Он споткнулся, и та отлетела на пол.
- Угу, на каменный пол, и разлетелась вдребезги. Так что Жули вынуждена была поставить свою подпись уже другой ручкой, шариковой, которую дал ей Малкович. После этого безутешный Шерри заворачивает свой безвременно погибший Паркер в салфетку и, горько оплакивая утрату, убирает в карман. В карман своих белых пижонских штанов! Это Шерри-то, буквально помешанный на своей внешности! Скажите, отчего бы не выбросить ее в мусорную корзинку, что стоит в метре от него? Сломанную ручку, которая не подлежит ремонту, по его же собственным словам… ну, как вы думаете?
- Потому что чернила через пару часов исчезнут, - ошеломленно произнес Анри.
- Ву а ля! – пальцами обеих рук прищелкнул в воздухе подросток. - Кажется, так вы говорите? Именно! Исчезнут, причем, как с белых штанов, так и с документа. Эти чернила любой желающий может приобрести в магазинчике сюрпризов, заодно со взрывающейся тебе в морду сигаретой и резиновым дерьмом, которое в хороших домах принято подкладывать гостю на стул, дабы потом всем вместе как следует посмеяться.
Его слушатели пораженно молчали, переваривая услышанное.
- Ну да, если принять во внимание те фотографии, - задумчиво проговорил Анри. - Ему нужно было срочно что-то предпринять… Сволочь.
- Именно поэтому вчера в разговоре с Нилычем я и выдвинул предположение, что, по моему твердому убеждению, должно образоваться еще одно завещание, в котором, все, ну или некоторая часть имущества, будет отписана Дональду Шерри, - тут лицо подростка расплылось в счастливой улыбке. - Надо было видеть, как бедолагу всего перекосило! Честное слово, я получил истинное удовольствие, наблюдая извивы его бесподобного тела! Нилыч потребовал объяснить, с чего я все это взял… Ну, я ему и изложил. Он даже записывал. В общем, если короче, завещание в контору уже давно пришло, по почте. Его передали в полицию, подпись Жули была подвергнута экспертизе, оказалась подлинной, но сам документ сочтен недостоверным. Одной подписи недостаточно, должно быть хотя бы два свидетеля, или запись у нотариуса. Не знаю, на что только Шерри рассчитывал? Придурок какой-то, честное слово… Так что липовое завещание уже было приобщено к делу. Скулас, при мне, не откладывая, позвонил куда следует - они же там все на ушах давно стоят - еще бы, по чем зря мочат миллионеров! - и они в быстром темпе, едва ли не ночью, протестировали документ на следы упомянутых химикалий. Надо полагать, нашли то, что искали… Иначе не повязали бы его так скоренько. В общем, надо отдать им должное, они сидели не совсем сложа руки… Но, конечно, без наших наводок, - он кивнул в сторону сестры, - Машкиных фотографий, и изысканий вашего покорного слуги, - тут он склонил в коротком поклоне голову, - они ковырялись бы еще полстолетия.
- Пожалуй, я сыграл бы с тобой как-нибудь в шахматы, - задумчиво проговорил, наконец, Анри.
- В любое удобное время, - с самодовольным видом согласился подросток.
- Значит, Шерри сам украл монеты, - задумчиво покивала Маруся.
- Ну да, он же настоящий спортсмен, сутками пропадающий на своей яхте в открытом море! На это требуются деньги. Наличные. Не мог же он подсовывать жене счета на оплату нижнего белья и всего остального, что принято дарить своим пассиям. Ящики шампанского, опять же… Женщины стоят денег, как некоторым должно быть хорошо известно.
- Может быть, не будем опять переходить на личности? - холодно отозвался Анри.
- На воре и шапка горит, - сообщил Арсений. – Ладно, не будем, тащи шахматы.
- Сейчас?
- Не послезавтра же… Мне нужно мозги расслабить. Кое-то додумать. У тебя есть сливочное масло?
- Да…
- Будь добр, угости. Мне нужен кусок грамм в сто и три столовые ложки сахара.
Анри открыл холодильник, вынул масленку, поставил ее перед подростком и пододвинул сахарницу.
- И блюдечко.
Получив требуемое, подросток нарезал масло небольшими кусочками, разложил по блюдцу, посыпал песком и теперь по одному отправлял в рот.
- Наш мозг состоит практически из одного жира… Но восемьдесят процентов. Это вам для сведения. Наиболее заплывшая салом часть человеческого организма, вот чем нам приходится думать, ничего не поделаешь… А это, - он кивнул на блюдце с маслом, - мой собственный рецепт для быстрой стимуляции процессов. Сахар тоже необходимое питание. Лучше, конечно, глюкоза, да внутривенно, но боюсь, это уже было бы уже слишком.
- Не боишься, что к сорока годам от подобной диеты сосуды твоего мозга слипнутся от холестерина? – Анри поставил перед ними чашки с капучино. – Схожу-ка я за шахматами.
Когда он вышел, Арсений поднял на Машу потяжелевший, какой-то совсем взрослый взгляд.
- Можно попросить тебя об одолжении.
- Смотря о каком, - отозвалась Маруся. – Твои просьбы мне обычно дорого обходятся.
- Маша, это очень серьезно… Прошу только об одном… помолчи, пожалуйста… Просто промолчи, когда тебе покажется, что я говорю неправду или ошибаюсь. Это моя к тебе последняя просьба… нет, это мольба…
Наконец Анри вернулся, очевидно, он не сразу нашел шахматы, потому что они уже успели допить свой кофе. Анри расчистил стол, разложил доску, и они принялись расставлять фигуры.
- Надо же, слоновая кость и эбеновое дерево, - удивлено прищелкнул языком подросток. - Какая чрезмерность. Интересно из чего шахматы у Крамника? Бросим жребий?
- Да не надо… ты блондин, вот и начинай белыми, - усмехнулся Анри.
- Как хочешь, твое право. Что бы такое придумать? Пожалуй, начнем так, с этого отвязанного сумасшедшего хода: D2 – D4.
- С ферзевой пешки? Решительное начало, - согласился Анри.
Маша поднялась, взяла из холодильника йогурт, и подошла к окну. Игра продолжалась минут пятнадцать, с обычными комментариями. Наконец, услышав недовольный возглас брата, она с удивлением повернулась.
- Я просто отвлекся, вот в чем дело, - оправдывался Арсюша, - иначе бы этого не случилось! Иначе бы я вовремя сообразил, что ты разыгрываешь контргамбит Фалькбеера… Просто все время думал не о том.
Анри, естественно, не спорил.
- Понимаете, что меня мучает… - продолжал подросток, - ведь даже имея фотографии и это поддельное завещание, на котором, кстати, не было найдено отпечатков – об этом Шерри все-таки подумал! - им будет очень трудно его засудить. Улики-то, если рассуждать без эмоций, все косвенные… Взять фотографии… Близкое общение с разными женщинами, пусть даже и несанкционированное женой, все-таки еще не является уголовным преступлением. А завещание… он скажет, что, как и сама Жули, свято верил в предсказание, знал, что в завещании ему ничего не отписано, вот и решил на всякий случай подстраховаться. Все, что ему смогут инкриминировать, это мошенничество. Ничего больше. Так что, наверное, придется распрощаться с последней своей заначкой…
- Ты это о чем? – живо поинтересовался Анри.
- Ну как же, я собрал все стекла на горе… Вернее, не я, а Маша. Ну, от той колбы, которую разбил убийца, после того как сварил яд. Я не поленился, истер в пыль пару карандашных стержней и присыпал графитом стекляшки… Так что у меня имеются, как минимум, два очень четких отпечатка. И несколько смазанных…
- Я не пойму, о каких стекляшках ты говоришь, - недоуменно нахмурился Анри.
- Ах, ну да, ты же не знаешь… Полиция установила, каким образом был получен токсин. Ну, конечно, не без моей скромной помощи… Убийца выделил его из патогенной флоры тухлой рыбы. Способом обычной возгонки. А проделывал он свои алхимические экзерсисы на вершине нашей горы, - Арсений ткнул пальцем в потолок. – Мы с Машкой не поленились туда подняться и собрали все, что там нашли. Да, Маш?
Маруся, не поднимая глаз, кивнула.
- Ну, так это же… это же может стать главным… более того, практически единственным достоверным доказательством, - потрясенно пробормотал Анри, - Остальное, ты прав, хороший адвокат отобьет одним щелчком… Почему же ты раньше не передал улики полиции?
- Я добыл их только вчера вечером… Пока мучился с графитом… пока то, да се… А если бы на них ничего не было? В каком бы виде я предстал перед всеми? Но, ничего я уже договорился со Скуласом. Он приедет за ними в шесть. Мы встречаемся внизу, на причале. Я ему передам стекляшки, и он сразу повезет их на экспертизу…
- С этим нельзя было тянуть… Они у тебя в надежном месте?
- В надежном… Тем более, опасаться-то нечего, Шерри же нет на острове… В противном случае, я не был бы настолько спокоен… Если ты убил троих, четвертый для тебя уже – пшик! Никакой погоды не делает!
- Ты опять взялся за старое? – сердито выговорила брату Маруся, как только они оказались на достаточном расстоянии от дома. – А ведь обещал! И как всегда, начал за здравие, а кончил, естественно, за упокой… Ты же сам сказал, что нашел убийцу… и снова устраиваешь дурацкие западни! – она шлепнула его по макушке, на что братец немедленно вжал голову в плечи, мол, больно, больно. Маша не обратила внимания. - Ну ладно, согласна, вчерашняя твоя версия еще выдерживала некоторую критику – кое-как! - но сегодня-то что? Ну, скажи, зачем ему было воровать монеты, когда деньги у него и без того есть! Тем более, он знал, рано или поздно он их все равно получит, все эти коллекции… А, тем более, если он уже замыслил второе убийство! Где твоя хваленая логика? Я просто не понимаю… Подсмотреть завещание, жениться на мне… Так все необычайно сложно… Но только, повторяю, у него и без того уже есть деньги! Он же не стоит на паперти с протянутой рукой… Ради чего? Дальше… Убийство родной матери! Ну, это вообще уже ни в какие ворота не лезет! Потому что она якобы видела, как тот сбрасывает Мину! Бред! Неужели ты всерьез думаешь, Соня могла его шантажировать?
- А почему бы и нет? – отозвался подросток, - Если, к примеру, она откуда-то узнала, что сынок ее обманывает, держит в черном теле, а сам как сыр в масле катается! Такой человек как Соня… - да, легко! Но, впрочем, у меня совсем другая версия.
- И какая же? – возмущенно фыркнула Маруся.
- Машенька, пойми, - тихо проговорил Арсений. – Убили уже троих, и я абсолютно не шутил, когда сказал, что может быть и четвертый… Честное слово, здесь очень… очень опасно. И я, на самом деле, не имею ни малейшего понятия, кто их всех отправил на тот свет. Знаешь ли, меня это очень пугает… именно эта неизвестность, когда кусающая змея может скрываться под личиной любого симпатичного тебе человека. Я боюсь… и пойми же ты, наконец, если твой любимый мужчина - серийный убийца, тебе лучше об этом узнать чуть раньше… не тогда, когда станет уже слишком поздно. Только ради бога не сердись… Разве я так уж не прав?
- Но ты же сам сказал, что Шерри… И это поддельное завещание…
- Знаешь, есть одна крохотная мелочь, но, тем не менее, она не дает мне покоя. Просто ответь на один вопрос… Ну, с какого перепугу Шерри было переться по жаре в гору, рисковать, что его там кто-нибудь заметит, когда он мог выйти на своей яхте в открытое море и с комфортом, без малейших помех наварить себе сколько душе угодно этого токсина. Хоть три литра! В своем уютном, кондиционированном камбузе, а?
Маша не нашлась что ответить.
- Вот видишь? А если это не он… Тогда кто? Мы почему-то вбили себе в голову… тут я сам виноват… будто Мину убили из-за того, что она заметила вора. А если причина была совсем в другом?
- И в чем же?
- Например она что-то о ком-то знала… Только не сердись… Выслушай! Если я ошибаюсь, это скоро выяснится ко всеобщей радости… Ну, а если я прав… Мина знала об Анри нечто такое… То же самое, что знала и Жули… и его мать. Допустим, он сделал что-то страшное в юности, скажем, убил… Но это покрыли деньгами и похоронили всю историю, как это водится у богатых, у которых, нам известно, свои законы… Ну я не знаю… Может, он душит любимых девушек!
Маруся буквально подскочила на месте от этих его последних слов.
- Тогда бы ему пришлось уже очень много кого передушить! – в отчаянии воскликнула она. – Ты же сам мне говорил, что он типичный плэйбой и так далее…
- Я же не сказал всех, я сказал, тех, кого любит. Можем мы такое исключить? Допустим, девушка предпочла ему другого – это ему-то, такому красивому и стройному! А если он не стерпел, а? Придушил ее… Мы же не знаем, может, он иногда теряет над собой контроль…
Да, бывает, что и теряет. Как раз это Маше было уже хорошо известно.
- Теперь допустим, он снова влюбился, - продолжал брат. - И, на самом деле, его трудно сейчас назвать вменяемым. Он действительно не может спокойно рядом с тобой находиться, тут я уже даже спорить не стану. Сначала ты не обращала на него внимания, потом и вовсе отказала… неважно по какой причине, ему-то о ней неизвестно… и он теперь точно знает, что будет с тобой дальше… Он уже не в себе… И ему совершенно не нужны свидетели того, старого преступления, которые сразу поймут…
Маруся без сил опустилась на землю.
- Я не могу… не могу больше этого выносить, честное слово! – простонала она. - Пусть меня кто-нибудь поскорее убьет… Кто угодно!
- Ну-ну, Машенька, не надо так расстраиваться, - перегнувшись через подлокотник кресла, подросток потрепал ее по светлым волосам. – У меня есть и другие кандидаты на эту роль, ты же помнишь…
- Кто еще? – без всякой надежды спросила Маруся.
- Следующая двойка. Эрик и Стив. Здесь у нас старая схема… Давай, поднимайся, ты должна еще выполнить агентурное задание. У нас осталось не так много времени… Дальше, мне очень подозрительна Мелисса… А знаешь почему? Преступления уж какие-то слишком бескровные… Стервозные такие, женские. Чтобы не запачкаться… Так что видишь, у нас остается довольно большой простор. Потом еще две тетки – жена Эрика и девчонка Стива. Потом еще наша официантка… убийство из ревности… и возможно она думала, что таким образом освобождает Шерри, а он потом, богатенький, на ней, на дуре, женится… Ну… все возможно в принципе… Малковича, заметь, в угоду тебе я вообще даже не трогаю.
- Огромное тебе спасибо за заботу о моем душевном спокойствии, - пробормотала Маша и, поднявшись на ноги, отряхнула платье. – Что я должна сделать?
- Молодец, - обрадовался брат. – Не время разводить нюни. Ты сейчас обежишь всех наших знакомых и скажешь, что приглашаешь в гости. Сегодня. И так вскользь добавишь, что из-за того, что я, твой брат, встречаюсь с лейтенантом на причале в шесть, наверное, лучше им придти что-нибудь около семи… Короче распространяешь ту же бодягу, что я только что разводил перед месье: мол, имеются отпечатки пальцев убийцы и так далее.
- А если они откажутся?
- Как они могут тебе отказать? Ты как-никак новая хозяйка. Кстати, сегодня девятый день. Скажи, что необходимо помянуть Жули.
- А если это у них не принято? Я, например, не уверена…
- Достаточно того, что принято у нас! Придется им, басурманам эдаким, уважить наши варварские славянские обычаи, ничего не поделаешь…
- То есть ты хочешь таким образом выманить на пристань убийцу. И собираешься рисковать жизнью… Ты идиот!
- Да брось, Машка, ничего не случится. Мы с Нилычем уже все обмозговали.
- Ах, вы с Нилычем… Ну, надо же!
- Ты, знаешь, он вполне даже неплохой мужик оказался. И не такой уж вислоухий, как мне показалось с первого взгляда. Понимаешь, похоже, это наш единственный шанс подловить гада… Убийца прекрасно знает и про колбу, и про то, что он был без перчаток - отпечатки-то в самом деле нашли, но ему неизвестно, что они все негодные. Вот мы с Нилычем и договорились.
- Ладно, согласна… Но если никто не явится на пристань, а наоборот, они к нам завалятся целым кагалом, что я с ними со всеми буду делать?
- Да ничего, - пожал плечами подросток. – Нальешь по стакану водки, дашь им по куску черного хлеба, и скажешь, что таков наш обычай. Пейте, родные, и можете отваливать…
Маша с сомнением покачала головой.
- Ну, не знаю. Попробую.
Стив с Мелани встретили ее очень даже радушно, пожалуй, степень их приязненности по сравнению с обычной несколько повысилась. Если честно, раньше они ее практически не замечали, в разговоры вступали крайне редко, правда, здоровались всегда приветливо. Они явно переживали хороший период, это было видно: сели вместе на довольно узкий плетеный диванчик, Стив положил руку на ее плечо, а когда он говорил, Мелани поглядывала на него с легкой одобрительной улыбкой. Она, казалось, еще похорошела. Сто тысяч фунтов, это примерно сто пятьдесят тысяч долларов, - невпопад подумалось Марусе… А, может, в этом-то и было все дело?
Они сразу согласились прийти, и их нисколько не удивило, что Маша задумала устроить поминки. Спросили, не пора ли уезжать с острова, теперь, когда Шерри арестовали. Здесь Маруся очень гладко ввернула про главную улику, которую передает ее брат полиции сегодня на пристани и, мол, уж после этого все окончательно прояснится. После чего добавила, что если им не надоело, и поскольку это теперь, странным образом, зависит от нее, они могут оставаться на острове сколько пожелают. Судя по реакции, эта идея им понравилась.
Потом Маруся заглянула к Эрику с Лизой. Похоже, она их разбудила. То есть не похоже, а точно. Взлохмаченный Эрик выглянул на ее стук в щелку приоткрытой двери, извинился, а спустя несколько минут появился на пороге, уже гладко причесанный, в светлых брюках и клетчатой тенниске. Повел рукой, приглашая присесть на веранде. Маруся выбрала одно из кресел и завела свою песню про поминки, мысленно прося прощения у Жули за ложь, ведь делала она все это ради поимки ее убийцы. Эрик кивнул, соглашаясь, и, поднявшись, стукнул в окно. Скоро появилась Лиза в белом махровом халате с вышивкой «Роял Ялос» на кармане, какие здесь в гостинице каждый день меняют на свежий, и таких же белых с вышивкой шлепанцах. Со сна она немного отекла, глаза припухли, но шевелюра ее выглядела как обычно, похоже, короткие светлые волосы были намертво склеены в эту странную, не слишком красившую ее прическу. Маша подумала, что простое каре ей пошло бы значительно больше, а потом ей пришло в голову, что этот вечный склеенный беспорядок должно быть страшно раздражает мужа, явно предпочитающего чистые линии и в одежде, и в прическе. Но очевидно Лиза считала иначе. Маруся повторила последний куплет про поминки и рассказала о намерении брата передать главную улику, которая уж точно намертво припечатает Шерри, а то как бы тому не удалось избежать возмездия, и объяснила почему. Эрик спросил, где же была найдена такая замечательная улика, и Маруся подробно описала их поход с братом на гору, и все предшествующие его рассуждения, которые их туда привели. Это произвело впечатление. Ариец сообщил, что сразу увидел в Арсении светлый ум, и добавил, что, конечно, они с Лизой будут.
Потом Маруся взобралась наверх, обратно во дворец, который был теперь ее. Так странно… И лимоновые деревья и фонтан… Вся сказка. Только почему-то это ее нисколько не трогает. Правильно говорят, не в деньгах счастье. Больше всего на свете ей хотелось бы вернуться в тот день, лучше которого не было в ее жизни… и чтобы он никогда не кончался… не заканчивался той кошмарной, страшной ночью, которая перечеркнула все.
Мелисса едва не зашипела, когда Маруся сообщила о своем решении устроить поминки на русский лад – характер у нее окончательно испортился, очевидно, уже бесповоротно. Но, в сущности, ей нечего было возразить и, поджав губы, она согласилась. Не слишком к месту, Маше все же удалось приплести необходимую информацию. Малковичу же она просто сообщила, что волнуется за брата, ибо он, дурачок, имея на руках важную улику, не отдал ее вовремя и передает ее только сегодня, в шесть.
И врать же она научилась! Просто от зубов все отлетает, и даже уже не краснеет. После этого с ощущением наконец свалившейся с плеч горы она отправилась к себе. Оставалось еще два часа времени. Маруся наполнила свою мраморную ванну теплой водой и минут двадцать провалялась в душистой пене. Это несколько привело ее в чувство. Она связалась с братом по внутреннему телефону – он был у себя – проверить, не забыл ли тот запереть дверь, потом закрылась на замок сама, решив хотя бы час отдохнуть: ощущение непреходящей усталости преследовало ее все последние дни, а скоро могут потребоваться все силы.
В пять она была готова. Крадучись пробравшись по коридору, она постучала в дверь Арсения - так и казалось, что за каждой колонной кто-то стоит и вот сейчас на нее выскочит. Арсюша, умный мальчик, щелкнул замком, только удостоверившись, что за дверью сестра.
- Какой-то вздор, - вздохнула Маруся. – По-моему, до пристани нам как раз и не добраться. Какой смысл подстерегать тебя там, на открытом месте, когда гораздо удобней дать нам по башке где-нибудь на пути вниз. Про заросли кустов вдоль дорожки ты не забыл?
- Все-таки ты плохо обо мне думаешь, - усмехнулся братец.
И вправду, плохо. На улице их поджидали три чернявых парня в синей униформе. Увидев Арсения, они подхватили каждый по корзине, что стояли у их ног и пошли рядом с ними. Так они дошли до калитки – два парня впереди, одни сзади них, причем они громко переговаривались между собой, и такой группкой отправились вниз по узкой дороге.
- Что у них в корзинах? - наконец заинтересовано спросила Маруся.
- Понятия не имею, думаю, ничего, - отозвался подросток. Я попросил взять что-нибудь с собой для вида. Ну, якобы они идут по своим делам, а случайно меж них и мы затесались.
Маша усмехнулась. Ариец прав, светлый, светлый ум. Греки сопровождали их до самого соленого бассейна. Здесь парни свернули на какую-то боковую дорожку, и они преодолели сотню метров по деревянному настилу, проложенному по песку, дабы отдыхающие могли прогуляться до причала в любое время, не испортив обуви, например, вечером после ужина. Сам причал выдавался в море большой буквой «п», причем у ее перекладины могли одновременно швартоваться две яхты, а при необходимости еще по одной с каждого боку. Глубина здесь была приличная, вода - не прозрачной и светло бирюзовой, как на мелководье, а темной, зеленой. Яхты подходили сюда серьезные, морские, не какие-нибудь речные трамвайчики. Сегодня почему-то не было ни одной. Вокруг вообще довольно пусто, занято всего с десяток лежаков на берегу, а по самому причалу с визгом носится туда сюда пара ребятишек – оба мальчики, и сидит, свесив ноги к воде, какая-то женщина, видимо, их мать. Вот она подняла руки и, распустив пучок, потрясла головой, темные волосы рассыпались по ее спине. Маруся принялась рассматривать берег. И там она тоже не заметила ничего подозрительного, люди на лежаках не прятали своих лиц под шляпами, не прикрывались полотенцами, и среди них с очевидностью не было никого знакомого, похоже, они просто грелись в лучах вечернего солнца. Наверное, еще рано, только половина шестого.
Арсений тем временем уже резво катил по крашеным в зеленый цвет доскам причала, и Маруся поторопилась его догнать. Братец остановился недалеко от края и из-под ладони осмотрел водную гладь. Потом он вынул из кармана своей коляски какую-то коробку и теперь сидел с выражением ожидания на лице, время от времени поглядывая в море. Маруся вернулась на десяток шагов назад и снова оглядела берег.
И тут ее сердце прыгнуло. Она увидела Эрика. Тот стоял подле каменной лестницы, которая вела на пляж, в той же клетчатой тенниске и светлых брюках, что были на нем днем, и пристально смотрел в их сторону. Выражение его лица ей очень не понравилось.
Вдруг в голове ее что-то будто щелкнуло, фишки, перемешавшись, сложились в совершенно новую картинку. Эрик, ариец, немец… У первого мужа Жули была какая-то немецкая фамилия. Он погиб, Жули показывала его именной солдатский жетон, он прикреплен был к ее браслету, который она не снимала… А что если тот не умер, а дезертировал? Повесил свой брелок на чей-то обгорелый труп, ему ведь нужно было тогда всего лишь скрыться от карточных долгов. Жули некоторое время назад узнала об этом – о том, что он жив, но никому не рассказала - у нее был комплекс вины на эту тему, она считала, что испортила ему жизнь, отчасти, так оно и было. А если предположить, что Лиза Арийцу не жена - просто подруга, а он решился на убийство своей настоящей, законной супруги, чтобы получить наследство? Получается Шерри никакой ей даже и не муж, этот брак немедленно будет признан незаконным, если выяснится, что предыдущий супруг на самом деле жив. Спустя месяц всплыть в Америке, как без вести пропавшему… или, например, плененному, или потерявшему память… ну каким-нибудь образом… отпечатки его хранятся в архивах. Доказать, что он единственный законный муж покойной и претендовать на полагающееся ему наследство. Никому не показываясь, через адвокатов. Откуда ему было знать, что Шерри вообще ничего не достанется? Теперь, дальше, что же могло помешать этому плану? Ответ: Мина Римми, единственная из всех знавшая его в лицо, они жили тогда не здесь, в Америке, и вот почему ее необходимо было убрать в первую очередь - в случае смерти хозяйки той могли прийти в голову разные ненужные мысли – пока-то она молчала, поскольку об этом просила сама Жули…
Эрик вдруг рванулся с места. Вот он уже бежит сюда, к ним, зарываясь ногами в песок, не по настилу, срезая угол, чтобы побыстрее. Маруся почувствовала, что от охватившего ее ужаса не может пошевелиться. Потом она увидела чуть левее Анри… И Малковича… Малкович почему-то тоже был здесь!
В голове у нее все поплыло. Боже мой… кто из них… кто? Эрик бежал очень резво. Она растеряно следила за его приближением. Вот и Анри побежал. Малкович воздел вверх ручки и, потрясая ими в воздухе, тоже быстро заковылял в их сторону. Очевидно, он придет последним, - так подумалось Марусе. Тут к ней вернулся слух, белые кроссовки Арийца уже гулко топотали по деревяшкам пристани.
Маша, наконец, титаническим усилием воли сбросила с себя оцепенение и бросилась Эрику наперерез. Она обхватила его за шею и повисла на нем, остервенело вцепившись зубами в плечо, молотя ногами куда попало. Тот вскрикнул, попытался ее сбросить, но Маша держалась очень крепко, как клещ, отчаянье придавало ей силы, оторвать ее сейчас от него нельзя было бы и раскаленными щипцами. К ним быстро приближался Анри. Их разделяло уже всего несколько десятков метров.
- Да, отцепись же ты от меня, дура! - вдруг просипел Эрик. – Он уже в воде!
Не отпуская его, Маша повернула голову.
Позади никого не было. Причал был абсолютно пуст. Ни детей, ни длинноволосой женщины, ни коляски Арсения, ни тем более, его самого. Пустой горизонт. Похолодев, она лихорадочно обшаривала его глазами, отчаянно надеясь, что зрение подвело. Мимо промчался Анри. Не останавливаясь, он так и обрушился туда вниз, в воду. Маруся, наконец, разжала руки. На негнущихся ногах подошла к краю помоста.
Вспененный круг на воде отмечал место, где ушел в глубину Анри. Больше ничего не было видно. Время, замедлив свой бег, полностью остановилось. Следующая минута превратилась в вечность. Взгляд метался по пузырящейся поверхности, силясь отыскать следы жизни там внизу, под водой. Очень долго ничего не менялось, только шипели и шипели поднимающиеся пузырьки. Наконец, что-то неясно вроде бы мелькнуло, замерло на несколько долгих мгновений… И вот оттуда, из темноты, стало что-то подниматься. В следующий миг на поверхность вырвались две головы, темная и светлая. Маруся первый раз вдохнула – вместе с ними, оба они судорожно хватали воздух ртами. Эрик торопливо сбросил кроссовки и тоже прыгнул в воду. Вдвоем с Анри они потянули задыхающегося мальчика к берегу.
Тут только подоспел Малкович.
- Слава богу, слава богу, - повторял он, заглядывая вниз. – Надо же, все так быстро произошло… Еще только половина шестого! Я думал, буду здесь первым и займу наивыгоднейшую позицию. Опоздал и еще как! Прости, детка, прости…
- Простить? – машинально переспросила Маруся, не отрывая взгляда от самой светлой из трех голов, быстро приближающихся к берегу. Двое мощных парней легко тащили за собой легонького подростка.
- Как же, как же… ведь ты пришла просить старика о помощи… ну, понятно, своим обычным невнятным манером… а я так тебя подвел!
Марусе стало ужасно стыдно. Одно оправдание было у нее, что все это она не сама придумала – маленький упрямый паршивец, буквально минуту назад бывший на волосок от гибели, режиссировал эту сцену! Надо… надо ему, наконец, задать хорошенькую трепку! Ох, как же он ее заслужил! Вот только она сейчас до него доберется… сначала проверит, цел ли он… а уж потом! Мало не покажется! Ведь практически все те, кого паршивец назначил в убивцы, слившись в едином порыве, кинулись спасать его от неминуемой гибели. Если бы не Анри, инвалидное кресло тяжелым якорем приковало бы его ко дну. Еще минута, и все! Страшно даже подумать! Вот только… как же это он оказался в воде, если его никто туда не сталкивал?
Дальше пошли уже настоящие «Марсианские хроники». На берегу некий инопланетянин заламывал руки землянке. Инопланетянин был очень тощ, неимоверно высок ростом и нестерпимо зелен. Темноволосая землянка казалась скованной ужасом, она даже не сопротивлялась, загипнотизированная неземным чуждым разумом. Если только, конечно, такие формы живых существ способны обладать разумом. Слишком маленькая для этого головка, слишком длинный путь до позвоночника.
Лейтенант Скулас, одетый в резиновый водолазный костюм, проводил задержание. Вот он защелкнул на руках женщины наручники и, препоручил ее заботам полицейского, минуту назад подбежавшего к ним, нормального полицейского, одетого в форму, а не в костюм препарированной лягушки. Сам Скулас пошел к воде, неловко загребая ногами. Ласты он все-таки снял, очевидно, чтобы не шокировать окружающих сверх меры.
Арсения уже вытаскивали на берег. Маруся побежала туда вместе с остальными.
- Ты в порядке? – взволнованно спросил мальчика Скулас. - Понимаешь, я уже почти доплыл до тебя, но увидел, как он за тобой прыгнул и решил пока произвести задержание. Она могла от нас ускользнуть…
Арсений, с бульканьем откашливаясь, только поднял руку, соединив большой и указательный палец, мол, все в порядке. ОК!
Эрик вдруг решительно зашагал в сторону женщины, которую по-прежнему сторожил полицейский. Он подошел к ней и вдруг, ухватив за волосы, начал с силой оттаскивать. Мгновение спустя волосы отделились от ее головы и остались у него в руках, это был парик, а женщина оказалось светловолосой, коротко стриженной, со склеенными прядками. Ариец швырнул парик на песок, и замахнулся. Но не ударил. Плюнул ей под ноги, повернулся и пошел обратно. Он был очень бледен, только шея сзади опасно покраснела, веснушки на светлой коже казались ярко-оранжевыми, и вдруг стало заметно, сколько их у него. Задыхаясь, он тяжело опустился на песок.
- Стерва, - с ненавистью сквозь зубы процедил он. - Сука завистливая!
- Давайте-ка, все по горячим следам и запишем, - проговорил Скулас, с трудом освобождаясь от своего костюма. Сбросив с себя резиновую шкурку и оставшись в полосатых синих с белым плавках, он сначала энергично махнул кому-то, потом сделал в воздухе движение, будто пишет. Вокруг, оказывается, полным-полно полицейских, они с подростком организовали самую настоящую засаду.
Наконец ему принесли блокнот и ручку. Подтянув поближе один из лежаков, Скулас бочком уселся на него и, изогнувшись гигантским вопросительным знаком, приготовился писать. То, что рассказал Эрик, Марусю, уже нисколько не удивило.
- Мое настоящее имя Майкл Хоффман, - сказал он и, поморщившись, уставился вдаль. Мокрая одежда вся была в белом прилипшем песке, но сейчас он не обращал на это внимания. - Я был… мужем Джулии Дюпрэ… А эта, - он неприязненно кивнул в сторону - была моей… девушкой, до того как мы познакомились с Жули. Лиза всегда ее ненавидела, считала, что та купила меня… Но это неправда, я на самом деле любил Жули… - он повернулся к ним, лицо его казалось взволнованным, - очень любил… вы не видели ее раньше, она была даже еще красивей… - Эрик снова отвернулся с болезненной гримасой, - но кончилось все плохо. Я сам виноват и ни в чем никогда ее не винил. Хотя, если бы она мне тогда поверила, я бы изменился. Был уже к этому совсем близок… В общем, это все неважно… Все случилось так, как случилось. Я ушел в армию, добровольцем в горячую точку, и устроил так, чтобы на родине меня считали погибшим… ну, из-за некоторых своих неприятностей. Все удалось, как и было мною запланировано, но я оказался в довольно странном положении… меня вроде бы больше не существовало. Если у тебя ни документов, ни денег, значит, тебя как бы и нет. Мне не к кому было обратиться… и я позвонил Лизе. По старой памяти. Надо сказать, она сделала для меня в тот момент действительно все. Раздобыла паспорт, устроила немецкое гражданство, даже не знаю, как ей это удалось провернуть, - и как довесок осталась со мной в Европе. Сами понимаете, после того, что она для меня сделала, я не мог уже ей отказать… Вот кто меня купил, на самом деле. С потрохами! Тем более что в какой-то момент, когда ей показалось, будто я вильнул в сторону, она прямым текстом мне заявила, что я у нее – вот так! – тут он продемонстрировал крепко сжатый облипший песчинками веснушчатый кулак. - В случае чего, ей достаточно сообщить властям о фальшивом гражданстве, и меня вышвырнут из страны, занесут во все компьютеры. И я знал, что она может так поступить… Шантажистка. Роковой ошибкой было принять приглашение сюда, - Эрик безнадежно махнул рукой. - Мы встретились с Джулией случайно. Она на самом деле очень обрадовалась… ну, что я оказался живым. Предложила зачеркнуть старое, и приехать с Лизой к ней на остров. Перевернуть страницу. Нужно было отказаться, я ведь знал уже, что из себя представляет эта стерва… Насколько люто она Жули ненавидит! Я во всем виноват… Но разве возможно было такое себе представить? Какой-то страшный сон… Когда погибла Мина, я, честно говоря, ничего даже не подумал… Тем более ведь оставалась вероятность, что она сама это сделала… в смысле, спрыгнула вниз. Но со смертью Жули, мне, конечно, закрались в голову подозрения. С тупым упрямством, я отгонял от себя эти мысли… Убийство Сони Дюпрэ ничего нового не добавило, как вы понимаете… Но когда сегодня пришла Маша со своим странным сообщением… тут уж я не на шутку призадумался. И я заметил, как у Лизы изменилось выражение лица, едва только девушка повернулась спиной. Я решил за ней проследить… Что было дальше, вы видели сами…
- Очень хорошо, - проговорил Скулас, заканчивая писать. – То есть, конечно, ничего хорошего… - поправился он, - но для начала вполне достаточно. Позже, нам, безусловно, придется кое-что уточнить… Обычная просьба, не покидать пока остров, - он повернулся в сторону своих троих подчиненных, которые, подобравшись к ним поближе, с интересом слушали рассказ Эрика. – Так… не нужно здесь стоять! Найдите водолаза, надо поднять со дна его кресло. А то парень без него, как без ног. Давайте-ка, давайте-ка, шевелитесь!
Те разом повернулись и побрели по песку. Почему-то в разные стороны.
- Черт, ну, мне же самому казалось, что преступление какое-то слишком женское! Чуть-чуть не дотянул, – едва ли не простонал Арсений; он явно уже пришел в себя. – Машка, скажи, я ведь говорил так?
- Говорил, говорил, - согласилась Маруся.
- Единственно чего я не пойму, неужели Лиза думала, что ты с ней останешься, когда получишь деньги? – недоуменно покачал головой Арсений. - Неужели она настолько наивна? Не думаю… Похоже, я ошибался… Это убийство из чистой ревности. Из ненависти… Убийство страсти. Чего только не бывает… Она продумала все очень тщательно. Мину просто необходимо было убрать первой, иначе в случае смерти Жули, немедленно выяснилось бы кто есть кто. На следствии Мина безусловно не стала бы скрывать, кто на самом деле является законным мужем миллионерши… Ну а Соня… Соня оказалась свидетелем убийства, мало того, шантажисткой, а для них, для шантажистов, это обычный конец, даже скучно… Монеты тут не при чем, скорее всего они пропали уже давно, и все пошли на оплату чулок и заколок для разных дам. Шерри просто решил под шумок списать недостачу… Хотя это уже, конечно, чистый домысел.
Скулас смотрел на него почти с умилением.
- Греческая полиция в моем лице объявляет тебе благодарность, - он наклонился, буквально сложившись вдвое, и торжественно потряс руку подростка. – Ты сильно рисковал. Без тебя, я бы, ну, никак… Пока подчиненные не слышат.
Арсений расцвел буквально на глазах. Маша в изумлении покачала головой: как с гуся вода! Пробормотав, – еще увидимся, - лейтенант заторопился вслед за одним из своих коллег. Эрик по-прежнему сидел на песке, исподлобья мрачно наблюдая за тем, как уводят с берега спутницу многих лет его жизни. Та вдруг беспомощно оглянулась на него, и он сразу отвернулся. Дернулись желваки на скулах. Эрик явно не испытывал к ней ни малейшего сочувствия… даже намека на сочувствие. Маруся подумала, что для Лизы, возможно, не существует на свете худшего наказания, чем вот это, которому он ее уже подверг. Но тоже не ощутила в себе и грана жалости.
Теперь, когда толпа вокруг несколько рассосалась, Маша, наконец, подобралась к брату и, присев рядом на песок, обняла его за холодные плечи.
- Совсем замерз… Ты точно в порядке?
- В полном. Все отлично, - отмахнулся Арсений. – Вот только ногу ударил… Пятка немного побаливает.
Маруся подняла на него удивленные глаза.
- Пятка? – переспросила она с недоумением.
Арсений вдруг дико на нее взглянул.
- Ни фига себе! – выдохнул он почти испуганно. - Я точно тебе говорю, Машка, пятка у меня болит! Честно… Честное пионерское!
- Ты никогда не был в пионерах, - прошептала Маруся, не смея еще верить.
Малкович уже опустился перед подростком на колени и теперь пощипывал желтоватыми ногтями его правую ногу - ниже колена, выше, ляжку, лодыжку.
- Кажется, чувствую, - напряженно сказал, наконец, подросток. – Нет, точно. Точно чувствую…
- Последствия шока, - пробормотал Малкович. – Бывает, что и так… Очень хорошо. Стресс, холодная вода, удар… Да, всякое бывает в этой жизни! Так, сейчас я организую носилки. Нужно в тепло. Эрик, помогите мне, вы будете побыстрее.
Ариец с готовностью вскочил на ноги. Вдвоем они быстро зашагали по настилу в сторону отеля.
Маруся крепко обняла брата и прижала к себе его мокрую голову. Тот уже шмыгал носом, не хватало простудиться. Она потянула с лежака чье-то оставленное полотенце и закутала его. Только бы не показалось… только бы это не были какие-нибудь фантомные боли…
- Машка… ты себе представляешь? – посинелыми губами бормотал Арсюша, подрагивая от холода, - Маша, я почти уже счастлив! Нет, правда… И я настолько счастлив, что хочу, чтобы и ты тоже была счастлива, понимаешь?
- Если все так, как тебе сейчас кажется… Только ты все-таки не надейся слишком сильно… Я тоже буду абсолютно… абсолютно счастлива!
- Ну, положим, это ты загнула, - скептически покачал головой брат. Потом выразительно скосил газа в сторону причала, где сидел Анри.
Тот самоустранился сразу после того, как они вдвоем с Эриком вынесли спасенного на сушу - подростка немедленно плотно обступили все те, кто был на берегу. Усевшись на доски, Анри неторопливо освободился от мокрой обуви, стянул с себя прилипшую майку, бросил все это на песок и отстранено уставился в море. Его, казалось, вообще не заинтересовали драматические события, развернувшиеся на берегу. Он задумчиво сидел, подперев голову рукой, по которой от запястья до самого локтя протянулась широкая кровавая полоса, очевидно, парень обо что-то ободрался, когда разрывал под водой эластичные ремни, приковывавшие подростка к тяжелому креслу не хуже цепей.
Арсений, оглядев его, прищелкнул языком и с сожалением вздохнул.
- Жалко… Бедняга так и так угробится, если будет продолжать с нами общаться. Из-за тебя ли, из-за меня… какая, в сущности, разница? Боюсь, не жилец он.
Маша вскинула на него испуганные глаза.
- Тьфу, тьфу, тьфу, - быстро сплюнула она через левое плечо, - Разве можно такое говорить?
- А что? Ты просто вспомни, как он выглядел, когда мы здесь с тобой объявились. Это был самый настоящий плэйбой, так ты, кажется, его называешь? Холеный и самоуверенный. А сейчас, после того как он под танк попал, что от него осталось? Воспоминание! Побледнел, исхудал, осунулся, глаз от земли не поднимает… И, по-моему, на нем уже живого места нет! Знаешь, сдается мне, он будет все-таки целей, если ты станешь присматривать за ним…
- Нет, я не могу, - потрясла головой Маруся, виновато поглядывая на Анри.
- Вот я одного только никак не пойму… Ты что, Машка, правда, что ли считаешь себя господом Богом?
- Нет, ну что ты!
- Тогда почему ты думаешь, что шофер того грузовика, который в нас въехал, заснул по твоей вине, а? Почему? И еще… зачем ты устроила так, что Жули десять лет назад полюбила молодого человека, у которого бывшая девчонка оказалась чудовищем? Нехорошо издеваться над людьми, Машка! Нехорошо.
- Ты всегда все выворачиваешь, – покачала Маруся головой. - Потом, ты же не знаешь всего! Еще был Нисирос…
- Ах, это тот самый гад, от которого тебя геройски спас твой возлюбленный? Хотя бы фамилию его запомню…
- Как ты узнал? – искренне удивилась Маруся.
- У меня была пятерка по арифметике в первом классе… Как? Ты же уезжала с острова, а на другой день всплыли криминальные фотографии. У обоих - сильные телесные повреждения. Ну, в самом деле, не ты же его так приложила… кирпичом и об стенку… и так тридцать раз! И потом, когда я спросил, не пришлось ли убить кого, чтобы добыть фотографии, ты чуть в обморок не грохнулась… Сложил два и два. Получилось… Так вот, я тебя спрашиваю, что, неужели ты настолько того гада успела полюбить?
- Нисироса? – буквально взбеленилась Маруся. – Что ты порешь! Да я бы его зарезала собственными руками! Если бы у меня был нож.
- Злая ты все-таки, Машка… Таким образом, не все кого ты любишь, умирают, - подытожил брат. – Иногда это делают и другие люди… Разве ты настолько хорошо относилась к Соне Дюпрэ, чтобы ей погибнуть? Звучит даже странно, ощущаешь? Каждое мгновение в мире умирают мириады живых существ и столько же примерно и рождается. И ты, Маша, поверь, не имеешь к этому ни малейшего отношения!
- Это я прекрасно знаю! Ты что меня, за дуру держишь?
- А за кого еще? Машенька, он мне жизнь спас… Наша веселая семейка у него в долгу… В таком серьезном, можно даже сказать, неоплатном… Потом, я бы на твоем месте не забывал, что люди иногда сходят в могилу и по собственной воле.
- Не стоит преувеличивать.
- Ну, конечно, давай повременим, посмотрим. Можно даже заключить пари. Я спорю, что он повесится в течение месяца от несчастной неразделенной любви, а ты споришь, что нет… Возможно ему на это потребуется месяца два, а то и три… Потом еще можно поспорить, на чем именно он повесится, я думаю, если связать несколько дорогих шелковых галстуков… у него их много, и они очень прочные…
- Замолчи!
По настилу вдалеке снова застучали подметки. Арсений посмотрел в ту сторону.
- А вот и мои носилки. Малкович, по-моему, летать умеет… Подвожу итог. Я, практически твой единственный родственник, благословляю тебя, Машка… Теперь, когда я уверен, что он не убийца, уже даже и не вижу, чем он хуже других. Как говорят женщины, все они сволочи, и это чистая правда. Давай Маруся, хватит дурить, двигай к своему возлюбленному. Не то у меня ноги снова отнимутся! На нервной почве.
Двое ребят в синей униформе бережно переложили подростка на парусиновое ложе, подхватили деревянные ручки и резво потащили с пляжа. Арсений подбадривал их веселым гиканьем.
Наконец на берег опустилась тишина, тихий шелест накатывающих на берег волн и ставший уже привычным покрик чаек были ее неотделимой составной частью. Пляж полностью обезлюдел, все побежали вслед за полицейскими к вертолетной площадке. Поистине неисчерпаемая тема для пересудов. На целых месяц хватит, никак не меньше. Потом носители этой информации разъедутся, а новоприбывшие уже ничего не будут знать о разыгравшейся здесь трагедии.
Они были одни на всем берегу. Наконец Маруся поднялась и медленно, глубоко зарывая босые ноги в песок, пошла к Анри.
- Больно? – вздохнув, прикоснулась она к его руке.
- Нет, - мотнул он головой, по-прежнему глядя куда-то в сторону.
- Надо промыть…
- Соленая вода все уже промыла.
Маша помолчала.
- Как ты узнал, что здесь будет? – спросила она.
- Догадался, - сдвинул он свои красивые брови. - Мальчик начал разыгрывать контргамбит с убийцей. Я подумал, что эндшпиль может оказаться для него опасным.
Маша снова замолчала, что еще сказать…
- Ты уже не хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж?
Он отрицательно качнул головой. У нее тоскливо сжалось сердце. Так теперь всегда бывает, когда они разговаривают.
- Расхотел? – проговорила она едва слышно.
- Мне не нужны подачки! – решительно соскочил он с помоста. - Я спас ему жизнь, и теперь ты должна со мной расплатится… Вы оба ненормальные!
- Ты не так его понял… Он совсем другое имел в виду, честное слово!
- Ты забыла, я не говорю по-русски! Я догадался по вашим интонациям, когда вы с ним там препирались. И вполне достаточно того, что ты сейчас это подтвердила… Он тебя долго заставлял, упрямый парень, ничего не скажешь! Что же он такого наговорил тебе, фея, что пришлось уступить?
Анри наклонился, собрал разбросанные вещи, потом, поколебавшись, с силой швырнул их наземь и, ссутулившись, руки в карманах, побрел прочь по мокрому песку вдоль прибоя.
Маша смотрела, как он уходит, смотрела, как волна размывает его следы, потом она легла ничком и, уткнувшись в согнутые руки, принялась плакать. Это уже стало ее привычным состоянием, часами рыдать от любви к нему. Вот пойдет сейчас и утопится, чтобы, по крайней мере, он всю жизнь мучился.
Потом она вдруг снова почувствовала его присутствие. Выглянула из-под руки. Анри лежал рядом на песке и внимательно смотрел на нее. Как незаметно подкрался! Не выйдет.
Маруся поднялась и пошла к морю. Она вошла в воду прямо в платье, потому что купальника на ней не было, и какая к черту разница, в чем топиться. Он догнал ее, когда вода была уже по грудь. Схватил за плечи, она стала от него отбиваться, и скоро они уже во всю целовались. Поцелуи были сладко-соленые. Вот теперь и утонуть не жалко. Он этого, конечно, не допустил. Вынес ее на берег, поставил.
- Я хочу в твою пещеру, - сказала Маруся. – Я хочу, чтобы все было как тогда.
Тут он схватил ее за руку и потащил за собой, она едва за ним поспевала. Они пробежали вдоль берега и принялись забираться в гору. Наконец, добрались. Постояли перед входом, обнявшись. Не совсем, конечно, так. Тогда они были беззаботные, нарядные и душистые, сейчас оба истерзанные, мокрые и соленые. Но это уже ничего не меняло. Он осторожно потянул с нее платье, она послушно подняла руки, и потом прижалась к его груди, слушая грохочущие удары сердца. Вот сейчас умереть уже точно не жалко. Но она ошибалась. Именно в тот момент было бы обидно. Потому что скоро задрожали горы, разверзлась земля, и море вспучилось гигантским цунами… Едва не произошел конец света! Она даже не поняла, каким образом потом все вернулось на свои места… Почему ей раньше никто не сказал, как это бывает? Должен же был хоть кто-нибудь ее предупредить!
Потом они лежали, обнявшись, уже засыпая.
- Какой-то узкий у тебя диван, - пожаловалась Маруся.
- Тебе не угодишь… - сонно проговорил ее принц, - он не рассчитан на двоих.
Вышла луна. Даже отсюда видна была серебряная дорожка, протянувшаяся от нее через все море.
- Жалко будет отсюда уходить, - пробормотала Маша.
Анри немедленно проснулся.
- Ты уже куда-то собираешься? – настороженно приподнялся он на локте.
- Нет, нет, - никуда не собираюсь, - ответила она. – Я просто имела в виду, что будет жалко…
- Ты точно не уйдешь?
- Нет, правда… - убеждала она его, но он по-прежнему смотрел недоверчиво. – Ну, хочешь, привяжи меня веревкой за ногу… Так делала бабушка, когда мы гуляли… чтобы она могла почитать… и чтобы я никуда не делась. Я была еще маленькая.
Анри долго смотрел ей в глаза, потом поверил, снова лег.
- Жаль, нет сейчас веревки… Но завтра я это точно сделаю, - пробормотал он, притягивая ее к себе еще крепче, и снова уже засыпая. – Какая умная женщина…